Первая сочинская учительница

авторы: Киреев В. А., Костиников В. Н.

Образование… Задумывались ли вы когда-нибудь над внутренним смыслом этого слова? Образовать партию, образовать административный округ, образовать человека. Человек необразованный – это и не человек вовсе, а так, полуфабрикат, полу-человек – полу-животное. Это сейчас у нас всеобщее среднее, того и гляди заговорим о всеобщем высшем. А ведь сравнительно недавно, немногим более ста лет назад, в России народного образования не было как такового. Если исключить высокообразованное дворянство, библейски просвещенное духовенство, да вечно ищущую смысла жизни интеллигенцию, оставшийся народ был почти поголовно безграмотным. Над образованием, тогда говорили просвещением, русского народа трудились лучшие умы Отечества – и высокопоставленные государственные мужи, и революционеры-народники, и земские деятели, и выдающиеся писатели.

Однако до конца 19-го века система народного образования в царской России так и не сложилась, доступ в учебные заведения носил сословный характер, что не в последнюю очередь способствовало нарастанию революционного взрыва, потрясшего страну в начале ХХ столетия. Многие школы (народные училища) закрывались, едва успев открыться, так как учителя их не проходили проверку на благонадежность и подвергались преследованиям царских чиновников. С одной стороны, царское правительство вроде бы и заботилось о народе, открывало новые народные училища, поощряло деятельность земств. С другой – панически боялось проникновения в общество через школы и университеты всяческой крамолы, революционных идей.

Не было ни одной школы, не говоря уже о других учебных заведениях, и в посаде Сочи, когда в начале 80-х годов XIX века сюда приехала жить и работать замечательная женщина, образованнейшая русская интеллигентка и талантливая детская писательница Мария Арсеньевна Быкова. Она была одной из первых русских женщин, получивших университетское образование. Ее главным увлечением, страстью и смыслом всей жизни было народное просвещение. Педагогические взгляды М. А. Быковой сложились под влиянием К. Д. Ушинского, а еще в большей степени Ф. Ф. Резенера, который был ее наставником в Василеостровском бесплатном училище в начале 60-х годов XIX в.

Она мечтала о такой школе, где бы дети не только постигали науки, писали и читали, но и занимались бы крестьянским трудом, жили в гармонии с природой, которая очищает и облагораживает детские души. До прибытия в Сочи, Быкова (урожденная Богданова) создавала такие школы в Костромской, Смоленской, Тверской губерниях, однако, все школы были закрыты местными властями. Следующая попытка создать народную школу была предпринята ею в Финляндии, бывшей тогда окраинной губернией Российской Империи. Но и здесь она подверглась преследованию жандармов, обыскам и допросам. Школа была закрыта, а ученики разогнаны.

В Сочи, который в то время был совершеннейшим захолустьем, куда даже дороги не было из центральной России, М. А. Быкова надеялась создать, наконец, школу, которая могла бы работать без присмотра царской охранки. Здесь была к тому же, замечательная природа, изучение и очистительное созерцание которой занимало далеко не последнее место в педагогической практике демократически настроенной учительницы.

В Сочи, по воспоминаниям современников, поначалу все очень хорошо сложилось. Местный попечитель округа проявил большое внимание и заинтересованность в деле организации школы, выделил для нее пустующее здание и дал указание своим помощникам – базарным – оповестить всех жителей о том, что в посаде открывается школа. Нам, сочинцам, сейчас очень интересно было бы знать, где располагалась первая в истории Сочи школа. Вчитаемся в строки воспоминаний Варвары Жилинской, которые ждут пока своего опубликования, и попробуем хотя бы приблизительно представить себе то место, где находилась школа М. А. Быковой. «Дом, где помещалась школа и жила вся наша семья, стоял неподалеку от берега, против пристани, почти у самого пляжа, который тянулся в обе стороны к востоку и к западу широкой белесой полосой. Нижний этаж дома кругом огибала крытая галерея с белыми резными перилами. На мезонине в три стороны выходили широкие открытые балконы».

В воспоминаниях Жилинской сочинский градоначальник, давший разрешение на открытие школы и всячески способствовавший этому делу, скрыт под инициалами К. С. Однако в книге А. А. Старка «На русской Ривьере. Из дневника охотника», изданной в 1913 году и повествующей о событиях 1882 года, того самого, когда Быковой создавалась школа, называется фамилия попечителя Сочинского округаКозлов. Оба автора рассказывают об одном и том же пристрастии сочинского градоначальника – давать балы для образованной публики посада. Нестыковка идет только в звании попечителя. Варвара Жилинская говорит о бывшем полковнике, перешедшем на гражданскую службу, Старк же именует попечителя «добродушным и любимым всеми капитаном Козловым». Но, скорее всего, речь идет об одном и том же человеке, а капитан-исправник – его должность, а не воинский чин.

К сожалению, школа Быковой в центре тогдашнего Сочи просуществовала всего несколько месяцев. Хотя за это время слава о ней распространилась по всему побережью. Марии Арсеньевне стали поступать письма с просьбами принять детей в школу из Туапсе, Адлера и даже Сухума. Сюда съезжались на учебу дети разных возрастов – от восьми до пятнадцати лет. Учила Быкова не только чтению, письму и счету, но и преподавала основы естественных наук, учила наблюдательности и любви к окружающей природе.

Положение школы день ото дня укреплялось, и остановка оставалась за малым – получить официальное разрешение властей. Казалось бы, при той заинтересованности, которую высказывал местный начальник, при имеющейся уже предварительной договоренности с руководством народного училища, располагавшемся тогда в Тифлисе, вопрос должен был непременно решиться положительно. Однако надежды Марии Арсеньевны не сбылись. Полученное распоряжение обязывало местные власти школу закрыть, а саму М. А. Быкову отдать под негласный надзор полиции сроком на три года.

Кроме того, ее «лишили права свободного передвижения, категорически запретили въезд в Российские столицы, под страхом ссылки в Сибирь с нее взяли подписку в том, что она никогда не будет впредь заниматься воспитанием детей. Потребовали, чтобы все воспитанники, привезенные издалека, были немедленно возвращены родителям, а школа передана в ведение помощницы». Предлогом для столь серьезной чиновничьей кары послужил тот факт, что Быкова приютила и взяла в свою семью детей опасных государственных преступников, замешанных в подготовке государственного переворота.

Интересно, что, судя по публикуемым воспоминаниям Варвары Жилинской, попечитель Сочинского округа не согласился с подобным решением властей и делал все возможное, чтобы облегчить участь Быковой и ее многочисленных воспитанников. Он предложил им переселиться в свое собственное имение Дубки в окрестностях Сочи (имение находилось у подножья горы Жемси, сейчас это поселок Каткова Щель в Лазаревском районе), где Быкова имела возможность переждать некоторое время, занимаясь с детьми хозяйством и ожидая смягчения приговора властей. Но вместо этого в скором времени поднадзорную Быкову жандармы потребовали вернуть в посад, а сам попечитель имел в результате этой истории большие неприятности по службе и вскоре был вынужден оставить свою должность.

Очень тяжелыми, тернистыми и малопродуктивными были первые шаги сочинского народного образования. И это притом что, находящийся в российской глуши посад волею случая получил замечательного специалиста-педагога М. А. Быкову, которая при благоприятном стечении обстоятельств, несомненно, могла бы вывести просвещение в округе на очень высокий уровень. Вот только те люди, от которых в первую очередь зависело формирование этих самых обстоятельств, сделали все возможное для того, чтобы народное просвещение в Сочи затормозить еще на несколько десятилетий.

Дальнейшая судьба Марии Быковой и ее воспитанников связана с селом Волковка (ранее Кузьминка) на территории Большого Сочи, в окрестностях Дагомыса. Здесь ей удалось приобрести небольшой участок земли и вместе с детьми – родным сыном  Митей и приемными детьми Варварой, Владимиром, Константином и Александром Жилинскими организовать своеобразную колонию, воспитанники которой одновременно и учились и зарабатывали пропитание физическим крестьянским трудом. Позднее в колонию влились сестра и брат Войнаральские, учителя Надежда Васильевна Серова (сестра знаменитого художника) и Сергей Дмитриевич Емелин, другие воспитанники – состав колонии менялся, но основной костяк, душой которого была Мария Арсеньевна, долгие годы оставался неизменным.

Организация подобных колоний, призывы и практические попытки «осесть на землю» было распространенным увлечением многих русских интеллигентов конца XIX – начала XX веков. Более других преуспели в создании подобных «интеллигентских коммун» толстовцы. Была колония толстовцев и у нас в Сочи, на Мацесте. Сочинские толстовцы тоже были поднадзорными и информация о них в газеты не попадала.

Зато широкую известность к концу XIX века приобрела колония Криница, под Геленджиком, объединившая в своих рядах и толстовцев, и сочувствующих им интеллигентов. Принципы трудового воспитания, создания нормальной среды для гармоничного развития человека были очень близки Быковой, и она всерьез рассматривала варианты переселения своей колонии в Криницу и объединения с криничанами для совместной деятельности. Однако Быкова не планировала полностью влить созданную ей колонию в состав «Криницы». Толстовство основывалось на религиозных принципах, было своеобразной сектой. Быкова же была убежденной атеисткой. Вот как предполагала Мария Арсеньевна строить свои отношения с криничанами. «Конечно, надо прежде побывать там. Придется искать покупателя на нашу землю. Если найдется достаточно выгодный, то, пожалуй, лучше будет продать хутор и перебраться в Криницу, но не входить в члены самой колонии, а поселиться с ними по соседству. Я много думала по поводу этого и пришла к убеждению, что в наше время интеллигентная деревня имеет громадное преимущество перед колонией или коммуной». (Из воспоминаний Варвары Жилинской).

Однако запланированный переезд не состоялся. Способствовали этому какие-то идейные мотивы, либо отъезду помешали очередные бытовые неурядицы – мы не знаем. Нужно заметить, однако, что философия толстовцев-«непротивленцев» была совершенно чужда Быковой и воспитанному ею окружению. Всю свою жизнь Мария Арсеньевна исповедовала революционно-демократические идеи, и когда грянула революция 1905 года, она, пожилой уже человек, приветствовала всей душой участие ее приемных сыновей Жилинских в вооруженном восстании конца декабря – начала января 1905-1906 года в Сочи.

Сама Быкова читала односельчанам революционные газеты и прокламации, страстно пропагандировала борьбу с оружием в руках за светлое будущее. Хотя и чувствовала, как заметил Владимир Жилинский в своих воспоминаниях, что вооруженное восстание будет подавлено и начнутся новые репрессии. Так и случилось: революционные события в Сочи закончились тем, что карательные отряды учинили расправу над участниками восстания, в числе тех, кто привлекался за причастность к Сочинскому вооруженному восстанию, были и братья Жилинские, воспитанник Быковой Лев Александров.

Более подробно и в живых деталях, наблюдательно замеченных непосредственными участниками происходивших в Сочи событий, все упомянутые нами факты описываются в воспоминаниях Варвары и Владимира Жилинских, Варвары Войнаральской, запись беседы с которой была зафиксирована в 60-е годы прошлого века работницей Сочинского музея М. И. Ивановой. Художественный и очень привлекательный образ первой сочинской учительницы Марии Арсеньевны Быковой создала в своих мемуарах талантливая писательница, долгое время жившая в Сочи и создававшая здесь свои произведения, В. И. Дмитриева.

Великолепный документ о М. А. Быковой – ее публицистическая автобиография «Мортиролог одной частной жизни» был найден в архивах Санкт-Петербурга, скопирован и привезен в Сочи краеведом-архивистом, действительным членом Русского географического общества С. Н. Щербаковым.

Знакомство со всеми этими материалами, хранящимися в архивных фондах Сочинского литературно-мемориального музея имени Н. А. Островского, породило идею издания документально-краеведческой книги. Авторы сборника питают надежду на то, что собранные воедино и прокомментированные специалистами документальные и исследовательские материалы о первой сочинской учительнице, будут в скором времени выпущены отдельным изданием и займут достойное место в процессе образования и воспитания юных сочинцев.


 

Новости